Власть во власти Власти

17 июля 2015 | Новости, Закон, Президент, Политика, Россия, Армия, История России, Народ, Культура, Наука, Литература

Власть во власти Власти

Андрей Тюняев

 

      В произведении все события действительные, совпадения с несуществующим случайны.
       
      Эпиграф:
      "Юшечка горошку рассыпала на дорожку", - русская народная загадка Вологодской области (звёзды)
       
      Пролог
       
      Летая над собой
       
      Я всегда был крайне подозрительным скептиком. Почти до конвульсий клялся себе и буквально вбивал окружающим, что ни при каких обстоятельствах не поверю в существование инопланетян. Даже если один из них навязчиво похлопает меня по плечу или предельно открыто предложит мне чашечку кофе. Но...
      Всегда остаётся это самое 'но'. Оно, как распаренный лист, нагло прилипает даже к самому ясному убеждению и уже не позволяет полностью довериться 'очевидному' недоверию, столь прелестно дурманящему своей устоявшейся привычностью.
      Заодно с этим недоверием выступала и моя же собственная память. Она густо наматывала суконную нить вельветовых воспоминаний на точёное древко веретена жизни, и та уже не прерывалась больше ни на мгновение. Поэтому-то с самого первого дня существования на этой Земле я помню его - своё странное рождение.
      Словно кто-то очень властный включает невидимой рукой сильно подстывший тумблер. Окисленные вечностью контакты бесцеремонно пинают друг друга, и очнувшиеся от этого толчка искры посылают небесам ожесточённые электрические проклятия. Ещё миг, и память начинает растекаться по ячейкам возбуждённых нейронных сетей, заполняя их замёрзшими битами вчерашних событий.
      Сознание, вспыхнувшее, словно трут от падения одного из раскалённых осколков потревоженного кремня, включается в тот момент, когда меня только что извлекли из живота матери. Я инстинктивно глотнул ещё неведомого мне воздуха. Первый раз обжёг им расправившиеся от напора лёгкие. И какие-то цепкие руки аккуратно положили меня на жёсткую медицинскую кровать.
      И вот уже я, едва новорождённый и чуть появившийся, взираю на эту непонятную мне ситуацию своими собственными глазами. Но не с неудобной кушетки. А с какого-то места, находящегося где-то под потолком: метрах в трёх от растопыренного стола и на метр выше, чем все врачи, собравшиеся в этой просторной и не совсем просматриваемой комнате.
      Это может показаться невероятным, но я вижу. Вижу себя. На той самой кушетке. Я - маленький и молчащий. Вокруг - те самые врачи.
      - Будем усыплять? - спрашивает один из них, перед этим долго разминая лицо гримасами вселенского нежелания.
      Коллеги дёргаются от неожиданно прозвучавшего голоса, через мгновение приходят в себя и испуганно начинают кивать. Крайне неохотно, демонстрируя друг другу одинаковую мимику горя, они всё-таки соглашаются с приговором поставленного вопроса.
      Не знаю, каким по счёту чувством, но вместе с ними и я понимаю, что моей едва начавшейся и столь короткой жизни пришёл неожиданный конец. Я принимаюсь отчаянно кричать. Прошу, опомнитесь, меня нельзя вот так сразу, только что родившегося убивать!
      Но в плотной тишине неуклюже театрального помещения мой вопиющий голос почему-то предательски не звучит, и никто из невольных палачей вовсе не слышит неудержимого детского отчаяния.
      Густой и тягучей карамелью мгновения зависают над ножницами Судьбы. В полной тишине их затупившаяся тысячелетиями сталь медленно возвращает утраченную остроту. С каждым атомом железа, вернувшимся на режущую кромку, моя настойчивость угасает. И под почти уже состоявшийся лязг восстановленного металла я почти принимаю неотвратимое.
      Но тут у главного врача останавливаются руки. Словно чья-то могучая воля лишает их возможности привести приговор в исполнение. Импульсы необходимого управления уже не проходят привычными путями, и врач даже ценой неимоверных усилий не может себя заставить убить беспомощного новорождённого.
      На фоне этой неразрешённости спокойным потоком неотвратимой мощи в дальней части операционной материализуется медсестра. Пожилая женщина с тщательно убранными белыми волосами, проработавшая в этой самой больнице много своих бесконечных лет, она безапелляционно заявляет свои неоспоримые права на ещё не растерзанного младенца.
      - Не надо. Я выхожу его, - тихо произносит она, и врачи, только этого и ожидавшие, с облегчением и шумом выдыхают застоявшийся от долго томления воздух.
      Обернувшись на прозвучавшее требование, старший не без напряжения отвечает:
      - Ну, если вы, Марь Дмитриевна, обещаете, то берите - выхаживайте.
      В мгновение ножницы Судьбы покрылись толстым слоем спасительной ржи. Сколько они ни чавкали, перекусить соскальзывающую нить жизни у них уже не получилось. Последний судорожный лязг щербатого металла, навсегда оказался скованным кровавыми окислами, и я получил бесценный и неожиданный приз - своё собственное детство.
      Вот так и мне удалось приобщиться к этой странноватой симфонии, выписываемой в монументальном концертном зале незыблемой Вселенной тонкими голосами непрочных человеческих жизней. По мере лет эти нити закалялись и прочнели, а детские голоса постепенно снижали свой тон.
      Затем обобществлённая юность закономерно превратилось в увлекательную борьбу за уникальное существование. И когда мне исполнилось двадцать лет, я уже знал, как надо задавать вопросы, которые могут заставить людей засомневаться в устойчивости твоей психики.
      Долго подбирая слова и многократно репетируя, я всё равно сделал всё предельно неожиданно. На мой вопрос, было ли такое со мной, мать тихонько изумилась и присела на краешек стула. Совершенно не веря в происходящее, она на полном автоматизме ответила: да, но ты этого помнить не можешь.
      Конечно же, я этого помнить не мог.
      Но я - помнил...
       
      Не рождённый
       
      Они легко вращали маятник, раскладывая прошлое и будущее по полочкам доступной логики. Причудливый прибор послушно вращался в чуткой руке и на любой вопрос выдавал молниеносный ответ. Он всегда попадал, что называется, в точку.
      И всё равно Глате не покидало томное ощущение какой-то пластиковой натужности этого препарирования фактов, этого не очень понятного заглядывания за горизонт неизвестных событий.
      Возможно, вовсе не маятники позволяли операторам отыскивать нужный ответ. Жилка досужего скептицизма подсказывала, что могли быть и какие-то технические средства, незримо помогающие 'магам' творить 'чудеса'.
      Например, под волной нахлынувшего удивления никто бы не заметил миниатюрный приёмник и передатчик, встроенный в какой-нибудь завиток ушной раковины или замурованный пломбой в зубе. А если такой прибор был, то заинтересованные силы вполне могли передавать пророкам всякую нужную информацию и конкретно манипулировать эмоциональностью жертвы. Но в этом случае такие действия пророчеством называть уже было нельзя...
      Переживая по этому поводу, Глате ёрзал на стуле. Он пыхтел, распалённый нетерпением, собираясь придумать пророкам такое испытание, задать такой вопрос, на которые не могли знать ответа ни операторы с маятниками, ни их невидимые суфлёры. Если таковые, конечно, имелись.
      Но о чём можно спросить? В наше время ничего заведомо тайного ни у кого быть не может. Вся наша жизнь человека распростёрта перед взором специальных служб как на ладони. И только очень глупый человек всерьёз может рассчитывать, что почему-то именно на него никакой пухлой папки 'компромата' не собрано.
      Но надо отдавать себе отчёт: собрано. Почти с самого рождения на каждого человека начинает накапливаться досье...
      'Вот! Придумал! - внутренне обрадовался Глате. - С самого рождения! Точно! А само рождение? Его-то не контролируют! Наверное... Да, чего там контролировать? Человек только родился! Ему ещё всего несколько секунд, минут, часов...'.
      - Хорошо всё это. Но вот ещё один интересный вопрос. Что называется, на засыпку, - Глате изо всех сил пытался придать своему лицу спокойное выражение и произнёс эти слова самым ровным тоном. - Как вы думаете: в чём моя загадка? Что со мной не так?
      Дивоор пустил маятник. Тот принялся целеустремлённо крутиться. Оборот за оборотом нарезал он круги, соглашаясь с тем вопросом, которые ему мысленно задал Дивоор.
      - Тебя нет, - наконец, просто ответил он, и пока крутил, его брови медленно ползли вверх и вверх - Дивоор просто не мог поверить в эти немыслимые показания своего прибора.
      - Да. Тебя - нет, - подтвердил Викомп , сделав несколько проверочных оборотов своим маятником.
      И у Викомпа брови тоже поползли верх. И он не мог поверить в то, что показывает ему маятник. Не мог понять, что такое неладное происходит с прибором. И Дивоор, и Викомп видели, что Глате здесь, он с ними рядом, сидит на стуле и загадочно улыбается. А им приходится говорить, что его нет. И это притом, что они озвучивают ответ на заданный Глате вопрос - Глате, которого нет.
      - В каком смысле меня нет? - нервно хихикнув, поинтересовался Глате и тут же с ужасом начал понимать суть их ответа.
      - Тебя здесь нет, - пояснил Дивоор, не веря тому, что сам же и говорит. - Ты - как бы голограмма. Воплощение Виднета . Более точно пока сам понять не могу. Но тебя точно здесь нет.
      - Ты находишься..., как бы в параллельном пространстве, - попытался объяснить ситуацию Викомп; тщательно подбирая слова, чтобы выразить свои не вполне понятные ощущения, он так и не смог сказать ничего более конкретного.
      - Интересно, - протянул Глате; он несколько секунд подумал над тем, говорить пророкам или нет, а потом решился и объявил: - А ведь вы правы: меня здесь нет. Я сначала не мог понять - почему вы так сказали. Но сейчас, кажется, понял. Я - не рождался. Я - не родился. Поэтому меня здесь и нет.
      Викомп сидел на стуле и никак не реагировал на слова Глате. Он мягко произнёс несколько каких-то дежурных фраз, выводя разговор на психологический уровень. Однако, как он не скрывал своих эмоций, было отчётливо видно - у Викомпа буквально срывало сознание.
      - А мы видим: тебя здесь нет. Да. Ты не рождался.
      Затем последовал вопрос и требования разъяснить сказанное, и Глате пришлось рассказать историю своего 'рождения'. Некоторые подробности он, конечно же, опустил, но даже в общих чертах рассказ потряс пророков.
      - А мы видим... Маятник показывает, что тебя нет... Не ясно, как это... Но если ты не рождался, то становится понятно...
      - Но такое вообще может быть реализовано? Может такое быть или нет? - удивился Глате.
      - Может, - ответил Дивоор.
      - Твоя человеческая жизнь видна до двух - семи лет. То есть до этого времени ты как бы был, присутствовал в жизни. Твоя жизнь видна. Она прощупывается. А затем она пропадает. И вместо неё появляется... другая.
      Глате не верил своим ушам, а Викомп продолжал:
      - Эта новая жизнь более мощная, чем прежняя. И у новой жизни есть какие-то огромные возможности. Маятник показывает, что теперь ты существуешь сразу в двух мирах. То есть можешь находиться как в одном, так и в другом мире. В нашем мире находится твоё тело - назовём это так. То, что мы видим. Оболочка. А в параллельном измерении, в ненашем мире, находится твоя, скажем так, душа.
      Ну, что? В конце разговора мы пожали плечами - всё, вроде, правильно, хотя верится с трудом. Собрались и двинулись к транспортёрам . По дороге Викомп опять вспомнил беседу и сказал:
      - Вот сейчас мы идём, а я вижу, что тебя двое - один идёт за другим...
       
      ...Моя память, взбудораженная пророками и подстёгнутая столь откровенными видениями, возвращала мне нестирающийся всю мою жизнь образ. Я - беспомощный младенец - смотрю из-под потолка, как меня хотят лишить жизни. И вдруг из темноты непонятности проявляется моя спасительница - Марь Дмитриевна, и я остаюсь жить.
      Меня всегда мучил один тот же вопрос: кто она такая - эта Марь Дмитриевна? Почему она вышла из не просматриваемого тёмного угла? Почему ей, появившейся в простом белом халате медсестры, весь коллектив заслуженных врачей быстро и беспрекословно подчинился?
      Стоило ей только появиться и предъявить свои права на умирающего младенца, то есть меня, врачи тут же безропотно отдали меня, не смея спорить, не смея протестовать.
      И это было не менее странно, чем само выживание...
      Уже потом. Через много-много лет. Почти в день своего рождения. Я наконец-то понял, кем была эта Марь Дмитриевна - бабушка, которую я всегда считал медсестрой и воспринимал в качестве ангела-хранителя, оказалась всесильной богиней Марой, могущественной Смертью.
      Это она в первые секунды моей жизни по долгу своей божественной службы пришла за мной, но по какой-то известной ей причине оставила меня в живых.
      И поэтому теперь, когда Дивоор и Викомп накручивали своими маятниками и заявляли мне, что меня здесь нет, я их полностью понимал: ведь меня здесь действительно нет...
       
      Подселившийся
       
      Зато нерождение давало массу преимуществ. Всё, что говорил, я всегда знал точно. И многое из того, что я говорил, превращалось в быль. Да, само нерождение - это всего лишь почти метафора. На самом деле, конечно же, рождение состоялось.
      - Да. Конечно. Ты родился, - односложно ответил Викомп, раскручивая маятник. - Просто сам процесс был несколько изменён.
      - Кем? - удивился я. - И как изменён? Как это 'изменён'?
      Я вообще не понимал, как можно изменить процесс рождения обычного ребёнка. Ну, даже не могу придумать: назад что ли его вложить? Ерунда какая-то...
      - Когда ты родился, к тебе подселилась какая-то более сильная сущность. Она не из нашего мира, - несколько растерянно ответил Викомп, не особенно веря в свои слова и не особо их понимая.
      - Дух что ли какой-то? - рассмеялся я, живо представляя такой процесс - как это зачастую показывается в каком-нибудь развлекательном мультике.
      - Нет, - серьёзно ответил Викомп. - Это действительно какое-то существо, которое очень мощное по своей природе. Оно не из нашего мира. Оно из более... Из гораздо более высокого мира.
      - Зачем? - хрипло кашлянул я, так и не осилив вторую часть вопроса.
      - У него есть какая-то задача. Миссия. Он что-то должен сделать. А ты - его носитель. Проводник.
      - Ты можешь его увидеть? Как он выглядит? Может, это чёрт? - испугался я, напрасно пытаясь выглядеть безмятежным.
      - Нет. Это не чёрт. Это существо не из нашего мира.
      - А что, черти из нашего? - удивился я и, прекратив попытки отделаться от испуга, затрясся, как под электротоком.
      - Черти - из нашего. А этот - нет, - Викомп всё сильней раскручивал маятник и теперь уже говорил почти машинным голосом: - Это дракон. У него мощное тело. Он очень могуществен. Обладает какими-то другими способностями, которые мы даже понять не можем. Он - командир...
      Тут маятник резко остановился и повис. Викомп непонимаючи посмотрел на него, пожал плечами и сказал, что больше ничего не видит.
      - Как штору опустили.
      - Для меня это опасно?
      - Нет. Не опасно. Он даёт тебе новые возможности. Своим присутствием даёт. И оберегает. Очень мощно оберегает.
      Я подошёл к зеркалу и стал всматриваться в себя. Ничего такого не увидел. Обычный. Таких много. Конечно, каждый выпендривается и считает себя особенным. Но если серьёзно, все мы одинаковые. Кто-то чуть больше преуспел в одном, кто-то в другом...
      - Я вспомнил! - неожиданно для себя выпалил я. - Мне всегда давали прозвище Змей! Змей Горыныч. Дракоша, Дракон, Трёхголовый. Так было всегда! В разных местах, не сговариваясь, люди приходили к таким прозвищам.
      - Ну вот, - улыбнулся Викомп. - Его-то я и видел. И люди, скорее всего, тоже видели. Каким-то другим зрением. Может, не понимали, но подсознание срабатывало за них.
       
      Приветствие Волоса
       
      Вопросы древней истории прорезались постепенно - как постоянные зубы взамен молочных. Я углубился в анализ древних артефактов настолько, что иногда из них выходила сохранённая реальность. Попав в интересующиеся руки, древняя вещица, словно прижимистая устрица, раскрывала свои тайные створки и показывала всё, что её удалось запомнить. Из этих воспоминаний, будто замкнутый пузырь новорождённой вселенной, возникал достоверный образ запечатлённых событий.
      Соревнуясь друг с другом, ревнуя к получившимся успехам, древние предметы почти наперегонки спешили поделиться со мной своей многовековой памятью. Материализуясь, словно медсестра по имени Марь Дмитриевна, из тонкой материи нефритовых колец, лазуритовых бус и янтарных пуговиц сочились изображения далёких эпох.
      Поблёскивая бесконечно тлеющими гамма-квантами бдящего за временем полураспада, из сплетающихся резонансов складывались таинственные картины уже состоявшейся жизни. Она - улетела в вечность на крыльях стремительного времени. Далеко за световым горизонтом растворились последние вдохи стражников прежних эпох. Даже звон железных мечей, обернувшись тоннелем приглушённого эха, стал похож на нелепые удары тренировочных палок.
      Но картины всё равно казались настолько реалистичными, как будто у меня в руках находился драгоценный магический кристалл. И, я с трепетом всматривался в интригующую древность, как и тогда, в роддоме: откуда-то сверху - из-под какого-то небесного 'потолка'.
      По мере привыкания к этому странному состоянию, и уже вполне свободно путешествуя по просторам времени, я видел людей, идущих по северным торговым путям. Они деловито шествовали в далёкие и манящие своей непохожестью страны за несказанно чудесными 'заморскими' товарами. Они уставали от тысяч шагов протяжённых путей, укрывались на сон бархатным пологом миллиардно-звёздной ночи и непременно радовались каждому воскресающему утру, ибо оно как всесильный маг приближало их к заветной цели.
      Они упорно продвигались по замшелым лесам и осторожно перемещались по непослушным рекам. Они встречались, расставались, влюблялись, спорили, ругались и достигали согласия. И всегда подавали друг другу суровую и твёрдую руку настоящей помощи. А, когда достигали враждебных пределов страны желтолицых мутантов, забывали все свои недомолвки и становились по-братски слитыми - воедино.
      Я своими глазами видел войну между людьми и мутантами - синарами. Я видел, как мутанты изобрели страшное оружие - религию. С её помощью синары вводили людей в изменённое состояние, и, когда жертва уже не могла адекватно воспринимать окружающую действительность, мутанты делали из неё очередного раба.
      Первыми в той войне пали южные рубежи Великой Империи Русь - те, которые располагались за Великой Стеной и не были ею защищены. Сначала пал Шумер, затем Египет. После этого мутанты, разорив округу, двинулись на север. И их не могла сдержать даже Великая Стена, или как ещё её называли в Империи - Сварогов Вал.
      С каждым своим погружением в прошлое я проникал всё в более глубокие пласты и оставался в них надолго.
      Однажды мне даже удалось заглянуть в ядро Земли - в тот самый момент, когда только что возникшая Белая дыра начинала рождать первые атомы земного вещества. Я с изумлением наблюдал за тем, как 'лопаются' кванты вакуума, высвобождая 'холодный' водород. Затем 'горячие' нейтроны бомбардировали атомы наилегчайшего газа до тех пор, пока из него не получился гелий и все остальные элементы планета Земля.
      Я много раз просиживал вечера рядом с пещерными людьми, взирал на их быт, пытался понять их примитивный язык, перенимал их жесты...
       
      ...Но однажды, путешествуя по прошлому, я наткнулся на огромный космический корабль и змееподобных людей, выходящих из него.
      - Приветствуем тебя, Волос! - сказал один из инопланетян, обращаясь ко мне. - Как там, в будущем? В этот раз тебя что-то долго не было...
       
       []
       
      Глава 1. Власть над Властью
       
      Кома Посоорву
       
      Всего несколько мгновений назад она встретила свой двадцать пятый день рождения. Но он прошёл для неё неосознанно - во сне.
      Корабль совершал обычный межгалактический скачок. Экипаж находился в диабиотическом состоянии, и время для него ничего не значило. В координатах абсолютного времени (1) её двадцать пятый день рождения случился уже почти в миллионный раз.
      Она лежала спокойно. Черты её лица изумляли своим совершенством - тем, которое, казалось, было под силу воспроизвести только некой высокоточной машине.
      Но это совершенство "вылепил", точнее, осуществил (2) Он, единственное Существо во всей Вселенной - Кома Посоорву.
      Его внутреннее око в очередной раз задумчиво скользило по изящным изгибам её линий носа, губ, глаз, ушей и мысленно утопало не существующей рукой в волшебном шёлке её русых волос.
      Кома Посоорву наслаждался своим творением.
      Это наслаждение было внутренним: удовлетворение в очередной раз растекалось по всему пространству Комы, теряясь призрачными искорками среди мириадов звёзд где-то в тринадцати миллиардах световых лет отсюда.
      Убирая своё внимание, он успел ещё удивиться: "Странное имя дали мне эти неугомонные властелины - "коллективная матрица полной совокупности организмов всех уровней"". Кома мысленно поулыбался ещё какое-то время.
      И вдруг бунтарская искра мелькнула в ближайших кластерах этого трансцендентального (3) Существа. Она вспыхнула всего лишь на какое-то мгновение: "А что если я высею это семя именно здесь?"...
      * * *
      Лена проснулась. Мягкий свет не сильно тревожил отвыкшие от фотонов глаза. Несколько минут потребовалось, чтобы полностью придти в себя. Пошевелила пальцами, потом потянулась всем телом, пошевелила головой, приподнялась на одном локте и осмотрелась. В зале, на соседних столах пробуждались остальные члены команды космического транспорта "Алатырь".
      "Прекрасно! Уже прибыли", - подумала Елена и стала рассматривать суетящихся в зале властелинов. Ей ещё не хотелось покидать свою "кровать".
      Перед самым пробуждением её снился странный сон. Как будто она плыла в огромном океане на маленькой деревенской лодчонке. Плыть далеко, океан велик, и она боится. Вдруг огромная волна появляется из ниоткуда. Она ласково берёт Лену вместе с лодкой и в мгновение ока бережно переносит... Нет, не на тот, не на нужный девушке берег. А куда-то совершенно в другое место. Но там, где вдруг очутилась Елена, всё оказалось таким прекрасным!..
       
      Посев
       
      Главная панель (4) сообщала, что миссия транспорта "Алатырь" неожиданно прервана. Бортовая система сканирования Босиска (5) не может установить основания аборта. Требуется проверка всех систем управления. Но уже сейчас ясно, какая-то сила заставила корабль вынырнуть из "кротовой норы" в каком-то неизвестном месте пространства, расположенном примерно в двадцати пяти процентах от координаты точки назначения.
      - Это значит, что запаса движения у нас не хватит ни на обратный путь, ни на продолжение скачка, - с сожалением объявил проснувшимся властелинам командир по имени Волос. - А это, в свою очередь, значит, что нам придётся остаться здесь.
      - Где "здесь"? - в полной тишине последовал важный для всех вопрос.
      - Здесь - это в том месте, где мы сейчас и находимся, - развёл руками Волос. - Поэтому будем принимать решение. Есть два варианта, как нам проложить себе маршрут в будущее. Первый - оставаться на месте и спокойно доживать свой век. Ну, и, конечно же, ожидать помощи.
      - А второй? - поинтересовался бортинженер Перунец, разминая своё тело.
      - А второй - попробовать найти невдалеке планету, подходящую для нашей жизни, и, если нам удастся найти такую, поселиться на ней, - пожал плечами Волос.
      - Зачем? Ведь нас и здесь ничто не стесняет, - пропыхтел Перунец, не очень желая утруждать себя ничем не спрогнозированными поисками какой-то "иголки" в необъятном космическом "стоге сена". - Питания у нас достаточно, тем более что оно возобновляемое. Запасов движения нам хватит надолго. Так, что, если мы случайно с чем-нибудь не столкнёмся, то можем себе и здесь прекрасно жить-поживать.
      - Боюсь, что помощи нам ждать не придётся, - вмешалась в разговор Лена. - Я не чувствую ни самой Власти (6), ни какой-либо из её периферийных баз связи.
      - Как ты думаешь, далеко до них? Сможешь ли дотянуться? - поинтересовался Волос.
      - Нет, - неуверенно помотала головой девушка. - Что-то мешает мне. Или, точнее сказать... Я бы сказала... Что-то не даёт... Не даёт мне связаться с Властью... Видимо, мы вынырнули из "кротовой норы" так неожиданно, что в каких-то узлах произошла расстыковка причинно-следственной связи.
      * * *
      Сканирование окружающей небесной сферы показало, что совсем рядом есть планета, условия жизни на которой вполне подходят экипажу "Алатыря".
      - Я обнаружил планету, пригодную для нашего переселения, - сообщил навигатор Барма. - Поскольку уже нет необходимости измерять окружающую действительность в нашей сетке величин, я всё пересчитал, исходя из собственных параметров этой планеты. Её возраст составляет 13 миллиардов лет - от начала вскипания белой дыры и розжига звезды до формирования твёрдой железно-никелевой оболочки. И около 5,5 миллиардов лет - это возраст в образе твёрдотельной планеты.
      - Какова величина инерции? - спросил Волос.
      - Инерция средняя, - ответил Брама. - Это значит, что нам там без специальных средств не выжить.
      - У нас много корфандров, - напомнил Перунец. - Будем жить в "Алатыре", а за его пределы выходить в корфандрах.
      - Не шибко интересно так существовать, - прошипел Ладон. - Какой смысл переселяться на эту планету, если всё равно мы не сможем ею воспользоваться и даже не сможем насладиться её прелестями?
      - Придумай что-нибудь. Ты же - гений, - в ответ улыбнулся Волос.
      - Есть один путь, - моментально отреагировал Ладон, как будто долго раздумывал над этим, а сейчас просто напросился на такое предложение. - Изменение структуры нашего организма. Причём, мне придётся изменить наш геном таким образом, чтобы он смог самостоятельно формировать недостающие части нашего организма, а уже имеющиеся модифицировать так, чтобы они могли нормально функционировать в новых условиях этой планеты.
      - Не сложновато ли? - задумчиво отозвался Волос.
      - Главное, - добавил Ладон. - Нам придётся восстанавливать иммунную систему, которой многие из нас пожертвовали ради дополнительных процентов интеллекта.
       
      За стеной отчуждения
       
      В 55 году новой эры на территориях, расположенных за Стеной Отчуждения, колониальное правительство решилось на последний шаг порабощения. Был принят беспрецедентный закон, согласно которому отныне каждый житель Нижнего города должен был платить специфический налог - налог на жизнь. Его пришлось платить за каждый удар сердца...
      Историю своей планеты знал каждый житель Рамы. Её проходили в школе, её исследовали учёные. Её формировала Сва как параллельную задачу, решаемую в альтернативном Земле виде.
      - Дивердеги снова свирепствуют, - устало произнёс Рор. В его голосе не было слышно ни вопроса, ни утверждения. Просто ровная констатация факта.
      - А что им остаётся? - также безэмоционально отреагировала на произнесённые слова Интена. Она немного помедлила и уже с нескрываемым отвращением добавила: - Бессердечным...
      В этот момент появились назойливые информеры. Они расположились так, чтобы охватить своим вещанием всех людей вокруг, и завели свою заунывную историческую волынку.
      - В этом году исполняется тридцать лет введению налога на жизнь, - низким поставленным и каким-то животнорычащим голосом произнёс механический диктор. - А тогда, в самом начале переходного этапа, который с успехом преодолело общество Нижнего города, события развивались крайне драматично. Давайте вместе с вами вспомним, как это было.
      Информеры инициировали Виднет и принялись генерировать трёхмерную объёмную графику, и жителям Нижнего города в который раз уже пришлось смотреть этот тривиальный спектакль.
       
      Идущий в пяти мирах
       
      - Волос, как ты умудряешь не потерять рассудок, перемещаясь между мирами? - удивлённо произнесла Лена. - Ведь если задуматься о чём-либо в одном мире, то почти невозможно перестроиться и настроиться на другой. Слишком миры разные.
      - Привычка, - сухо ответил Волос, потом немного помолчал, подумал, что не надо расстраивать девушку куцым ответом и объяснил: - Должна сформироваться привычка. Когда переходишь из одного мира в другой, это нужно осознавать. Момент перехода даётся для того, чтобы успеть перестроить свою психику.
      - Но ведь это не одежду сменить и не ипостаси поменять.
      - Есть набор стандартных поведенческих алгоритмов, которые я вызываю из своей памяти в момент перехода. Это происходит почти машинально. Я уже настолько привык, что даже не задумываюсь над тем, как это случается.
      - Машинально? То есть ты даже не думаешь над сменой менталитета?
      - Не думаю. Если задумаешься, то будет хуже. А без обдумывания организм справляется сам. И справляется хорошо. Если всё-таки немного не попал в другую реальность, то за то время когда уже начинает действовать стандартный алгоритм, можно отредактировать своё поведение.
      - А расскажи, Волос, как там, в пяти мирах? - теперь уже задумчиво протянула Лена. - Чем они отличаются? Кто в них живёт? Какие у них ценности? Какая у них любовь? И вообще, есть ли она? Расскажи! А я постараюсь понять. Ведь я смогу понять?
      - Сможешь, конечно, - улыбнулся командир корабля. - Главное, ты должна понять, что все пять миров абсолютно разные. Их нельзя сравнивать, потому что они...
      - В параллельных измерениях? - угадала Лена.
      - Нет, - снова улыбнулся Волос. - Не в измерениях.
      - А в чём тогда разница?
      - Всё намного сложнее. Все пять миров существуют одновременно в одном и том же месте. Но между ними нет никаких соприкосновений. Они, как сито и вода, проходят друг сквозь друга, не задевая друг друга.
      - Ты хочешь сказать, что миры всегда здесь, но мы их не видим? - удивилась Лена и подозрительно оглянулась: никаких иных миров действительно видно не было.
      - Ладно, к чему эти примеры? Давай я тебе просто опишу эти миры, а ты постарайся понять.
      - Хорошо, - ответила Лена и настроилась на понимание.
      - Самый простой мир - мир людей.
      - Кого?
      - Людей, - повторил Волос. - Это существа, которых мы скоро сделаем. Это интересные существа. Они..., - Волос задумался, как бы это выразиться: - Они самые простые биологические объекты. Но на них строятся все остальные миры.
      - И наш?
      - Пока нет, но скоро будет построен и наш. Люди - это наше будущее. Другого выхода нет. Так, вот они создают жизнь не только своими телами, но и своим интеллектом, своим разумом и своим поведением...
      - Когда 'создают'? - переспросила Лена. - Их же нет.
      - В ближайшем будущем. Для тебя его ещё нет. Но для меня оно уже было. Ты же знаешь, я там уже побывал. Поэтому тебе и рассказываю. Устами очевидца.
      - Ладно, я поняла. А второй мир?
      - Второй мир - он альтернативный. Это наш запасной вариант. Контрольная группа. Если в нашем основном мире что-то пойдёт не так, то мы всегда сможем обнулить ситуацию и вернуться к началу с помощью второго мира. Это тоже проект нашего ближайшего будущего. В нём, в этом мире, всё то же, что и в первом: такие же биологические существа, но с иной, альтернативной судьбой.
      - Ладно. А третий?
      - Третий мир - это мир того, что складывается из больших кусков первого мира. Это мир, где царят гигантские сущности - общества, коллективы, социумы.
      - Но это же не... не... Как ты их назвал? Не люди! В нашем с тобой понимании, - удивилась Лена.
      - Вот ты и попалась, - улыбнулся Волос. - Мы совершили переход, а ты не успела сменить ментальность. Представь, что ты попадаешь в мир больших обществ. Теперь ты - такое же общество. Теперь ты - не человек. Ты - общество, которое должно строить отношения с другими обществами. Какой вид ты примешь, то есть облик, очень важно. Если будешь агрессивна, то тебя будут воспринимать, как агрессора. Если будешь добра, то как доброе существо или как жертву.
      - У меня голова пошла кругом - я попыталась себя представить коллективом, - призналась Лена.
      - Это в первый раз. Так всегда бывает. От размера. Потом привыкаешь. Чтобы существовать в третьем мире ты должна быть социумом. Тебя должно быть много. Ты должна состоять из разных членов - людей, - каждый из которых для самого себя самостоятелен, но в тебе он является всего лишь твоей управляемой клеточкой.
      - Значит, если я задумала в третьем мире что-то сделать, то я должна действовать не как физическая я, а как... Как я должна действовать?
      - В третьем мире ты должна действовать через свои структуры. Но ты должна сначала стать такой структурой. Трансформироваться из одной красавицы в целый коллектив таких красавиц. Ну, или в чудовищ, - Волос хитро улыбнулся.
      - Это я не смогу сделать. У меня нет таких возможностей, как у тебя, - вздохнула Лена. - А четвёртый мир?
      - Четвёртый мир - это наш мир. Здесь мы - высшие существа.
      - Но, если я правильно тебя поняла, мы же ничем не отличаемся от людей? - предположила Лена.
      - Как же не отличаемся? Некоторые из нас могут существовать во всех низших мирах. Это и есть показатель того, что мы сами стоим уровнем выше.
      - Ладно, убедил. Пятый уровень?
      - Вот тут проблемы, - задумался Волос. - Я знаю только, что он есть, это пятый уровень. Но каков он - даже представить не могу. Это и означает, что он выше нашего.
      - А откуда ты тогда знаешь?
      - Есть некоторые соображения, - уклончиво ответил Волос.
      - Не темни, - настояла Лена.
      - Во-первых, странным является наша подозрительно 'случайная' остановка в этом никому не известном кластере какого-то пространства...
       
      Без сердца
       
      - У меня получилось! - профессор Вихаи запрыгал, словно малый ребёнок. Он вздымал свои руки к небу около какой-то склянки с какими-то потрохами. Со стороны можно было подумать, что он молится богу.
      - Профессор! - брезгливо одёрнул его мистер Глорвой. Он подождал, пока Вихаи уймётся, а затем уже приказным тоном повторил: - Профессор! Успокойтесь! Религия запрещена законом. Мне придётся вас оштрафовать.
      Но и после этого чудик в белом халате с выпученными глазами и курчавыми паклями волос на немытой и порядком засаленной голове не прекратил своих вычурных танцев.
      - Профессор..., - повторил Глорвой и, догадавшись о причинах такого сумасшествия, осёкся: - Неужели?!
      - Да, мистер Глорвой! Да! Я сделал это! - радостно выкрикнул профессор, не переставая причудливо двигаться.
      Начальник с недоверием приблизился к банке с потрохами. От того, что в ней плавало, тянулись какие-то провода и трубки. По ним толчками двигалась красная жидкость, похожая на кровь. Но не это интересовало мистера Глорвоя. Он буквально впился глазами в совсем небольшой предмет, у которого торчала крохотная металлическая антенна, а на таком же крохотном мониторе какие-то цифры показывали обратный отсчёт.
      - Итак, Вихаи, вы утверждаете, что эта коробка в состоянии управлять сердцем так, как того требует новый закон? - с неугасающим недоверием произнёс мистер Глорвой.
      - Да! Именно так! - полным энтузиазма голосом отозвался профессор.
      - Хм, - промычал Глорвой. - Эта штука достаточно точна? А то ведь вы знаете, что закон требует высочайшей точности. Нельзя допустить ошибки даже в один удар сердца. Затаскают по судам...
      - Всё точно! Датчики, детекторы, сумматоры и инфарктеры синхронизированы до самого последнего импульса. Ошибка полностью исключена.
      На этом трансляция прекратилась, и информеры исчезли так же внезапно, как и появились. Внимательные слушатели и принуждённые зрители безэмоционально отреагировали на резкое прекращение 'интересного' фильма. Они плавно перешли к своим событиям, в то же мгновение забыв только что так навязчиво рассказанную историю. И лишь автоматически инициированные чипы принялись у каждого в голове формировать одни и те же необходимые воспоминания...
       
      Конструкторы интеллекта
       
      По мере окончания общего учебного заведения для маленьких властелинов наступала пора выбора - кем быть? После того, как властелин определялся со своим выбором, он отправлялся вспять по времени - к моменту своего рождения. Там модификаторы меняли его генетическую матрицу и вносили в неё изменения, необходимые для того, чтобы организм властелина соответствовал сделанному выбору.
      После этого властелин рождался заново.
      Он рос и развивался уже по специальной, модифицированной программе. В результате такого процесса - сложного, двухходового рождения - получался узкоспециализированный индивид. Он был модифицирован не только в плане интеллекта, но и, как правило, имел частично или полностью перестроенный организм.
      Особенно эти метаморфозы касались астронавтов, которым в долгих космических путешествиях жёсткие тела не требовались.
      К такому решению пришли не сразу. Сначала, когда ещё космические полёты осуществлялись вблизи родной планеты, учёные Власти стремились создать искусственную гравитацию на борту каждого звездолёта. Но потом, когда стало ясно, что скелетная часть организма и при искусственной гравитации всё равно будет неминуемо деградировать, учёные решили больше не экспериментировать в этом направлении, а сосредоточили свои усилия в другом.
      Согласно теории организма, высвобождающуюся по разным причинам информационную ёмкость "ненужных" по тем или иным причинам матриц организма можно собрать и использовать для заполнения другой информацией.
      В связи с этим, одна группа учёных взялась за поиски таких "ненужных матриц" в организме, другая группа - специалисты, готовившие астронавтов, - приступила к поиску методов модифицирования организма. Нужны были такие методы, которые позволили бы перепрограммировать высвобождённые матрицы ненужных в космосе частей организма в нужные матрицы - допустим, в матрицы по увеличению специфического интеллекта (7).
      Для астронавтов ненужными оказались матрицы движения, которые ранее отвечали за формирование ног: их костей, мышц и систем - кровеносной, нервной и т.п. По расчётам, высвобождающих матриц должно было хватить на загрузку новых десяти - двенадцати процентов специфического интеллекта. А он уже, в свою очередь, раскрывал дополнительные возможности!
      Однако после того как опыты закончились положительно, и такие эксперименты стали успешными, оказалось, что существуют два ограничения. Первое - полностью ноги убрать из структуры организма оказалось нельзя, ибо системы транспортировки крови и других веществ должны были оставаться замкнутыми и иметь некую определённую минимальную длину.
      Но всё же за счёт перепрограммирования матриц, формирующих кости ног и специфичность мышц, удалось высвободить достаточно места для модификации интеллекта организма.
      И вот тут уже подстерегало второе - оказалось, что в реальности высвобождается не столько много процентов дополнительного интеллекта, как это прогнозировалось. Всего около трёх, в лучшем случае - около пяти процентов.
      Но это всё равно дало потрясающую эффективность. Особенно для астронавтов связи, которые в большинстве случаев теперь уже могли обходиться без механических средств и напрямую общались безвещественными (8) образами в обычном электромагнитном диапазоне.
      * * *
      В итоге генетических модификаций население на Власти стало дифференцированным. Сначала такая дифференциация привела к появлению...

      Дальше см. http://www.stihi.ru/


Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.


 Комментарий #1

Анатолий Николаевич

» цитировать

Интересно Андрей Тюняев пишет.

====
       Но браки стали также невозможны в силу действующего фундаментального биологического закона о вычищении гибридов: чем больше генетическое расстояние между родителями, тем меньше у родителей шансов зачать ребёнка. Из-за этого среди властелинов развилось бесплодие. 

====

Хочется сказать.  МЕТИСАЦИЯ-АССИМИЛЯЦИЯ-АК
КУЛЬТУРАЦИЯ биологических культур (человеческих тоже) приводит к вымиранию.

      

Информация
Комментировать новости на сайте возможно только в течении 150 дней со дня публикации.


Владимир Путин

Президент России
28 июня 2016 Эрдоган – Путину: «Говорю: извините!»
11 июня 2016 Bloomberg: Россия заработала на еде больше, чем на оружии и нефти
26 июня 2016 Англия плюнула на Евросоюз, или Зачем нужна война между США и Китаем?
мир отказывается от доллара и евро Смерть в небе над Украиной От основания ФРС до захвата РФ Сгорела история России Фантастический роман А. Тюняева В реальном времени

Путин: уроки нацязыков в школах забирают часы у русского

Ко дню рождения Путина в Нью-Йорке вывесили баннер с его портретом

Вячеслав Володин

Председатель Государственной Думы
Российской Федерации

11 октября 2016 || – Государственная Дума – крупный политический инструмент. Функции Госдумы выходят далеко за пределы разработки и принятия законов. В наше напряжённое время, прежде всего, необходимо, чтобы возросла роль российских парламентариев в мировом политическом процессе. Чтобы депутаты получили возможность выступить единой политической командой по решению многих стыковых вопросов современности. И этим служили надёжной опорой Президенту Российской Федерации Владимиру Владимировичу Путину. Та же самая миссия лежит на Госдуме и внутри страны. Пора переступить через образ депутата как человека, нажимающего кнопку голосования, и наполнить его ответственностью за избирателей и за Россию, ведь главное в нашей работе – забота о наших гражданах.

– Приоритеты, обозначенные в «майских указах» Президента России 2012 года, для нас являются первоочередными. В этом ключе социально-экономическая повестка становится главной. Благодаря этим указам в развитии нашей страны уже сделаны важнейшие реальные шаги. Мы должны развивать успех и в экономической, и в социальной политике, и в развитии территорий, и в других областях.

– Надо исходить из того, что Россия – миролюбивая страна. Наша держава всегда подчеркивает, что мы делаем всё для поддержания мира. Государственная Дума Российской Федерации выступает с абсолютно чёткой позицией – мир во всём мире. В связи с этим наше мнение даже о самой «возможности» войны резко отрицательно.
Председатель правительства России
03 октября 2016 Медведев обличил: У США не могло быть ядерного оружия, поскольку не было и нет «закрытых» городов
29 сентября 2016 Эдгар Кейси: рассказ о будущем России-2017
20 июля 2015 Лже-Романовых закатывают в асфальт
Мировые тенденции, факты, события
Проект
История России
19 мая 2015 Византия – книжная выдумка
24 июля 2015 Ядерного оружия у США не было и нет
25 июля 2015 Реальная история. Как Русь торговала с Византией

Электронная славянская энциклопедия

Всего статей – 558

А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О
П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ь Ы Ъ Э Ю Я

Настоящая трагедия: США шокированы разрывом сотрудничества с Россией в ядерной сфере

06 октября 2016 || Соединенные Штаты драматично восприняли новости об одностороннем выходе России из соглашения касающегося сотрудничества в ядерной сфере. Новости о том, что между российской государственной корпорацией "Росатом" и министерством энергетики США "все кончено" вызвала настоящий шок в Белом доме.

"Ряд санкций, введенных Белым домом в отношении РФ, непосредственно затронули направления сотрудничества, предусмотренные Соглашением о сотрудничестве между Россией и США в научных исследованиях и разработках в ядерной и энергетической сферах... В рамках заявленной американской стороной линии последовали отмены двусторонних встреч и мероприятий по атомной энергетике, что может быть квалифицировано как нарушение пункта 3 статьи IV и пункта 1 статьи X Соглашения", - говорится в сообщении, опубликованном на официальном сайте Правительства РФ.

В Государственном департаменте уже назвали решение Кремля о разрыве соглашения о сотрудничестве в научных исследованиях и разработках в ядерной и энергетической сферах с США, подписанный 16 сентября 2013 года в Вене, трагедией.

Валерий Зорькин

председатель Конституционного суда России

Путин «отшлёпал» Кэмерона

25 мая 2015 || Британская пресса только делает вид, что одобряет отказ своего премьер-министра присутствовать на параде Победы в Москве 9 мая. На самом деле журналисты откровенно восхищаются тем, как мудро президент России перенаправил недружелюбный жест Кэмерона в нужное для России русло.

Британские журналисты отмечают: российские власти воплотили оригинальный ход, «перехитрив британского премьера» и совершив «изобретательный пропагандистский манёвр». Смысл этой политической победы состоит в том, что в Москву на парад Победы вместо одного Кэмерона были приглашены трое ветеранов знаменитых Арктических конвоев – это Эрни Кеннеди, Джефф Шелтон и Дэвид Крейг.

Эти по-настоящему заслуженные британские ветераны расположились на самых «стратегических местах» рядом с Владимиром Путиным. Все телезрители, наблюдавшие за парадом Победы в Москве, видели не только президента России, но и тех, кто был рядом с Путиным. Поэтому три британца, блиставшие своими боевыми наградами и выделявшиеся своими белыми беретами ветеранов Арктических конвоев, с честью представили дружественную сторону своей страны.

СМИ Великобритании первыми обратили внимание на этот факт. Журналисты указали своему премьер-министру на этот промах. Они осудили Кэмерона за бесхитростное и глупое поведение, которое откровенно читается в отказе присутствовать на параде Победы.

Сами британские ветераны в своих оценках не стесняются. Они беспощадно раскритиковали своего премьер-министра за недальновидный отказ принять участие в торжествах Победы.

Дэвид Крейг высказался прямо: «Россияне отнеслись к нам гораздо лучше, чем собственное правительство, члены которого ведут себя как избалованные дети. Господину Кэмерону следовало бы приехать сюда, и его отказ меня очень раздражает. Мнения правительства или события на Украине не имеют здесь никакого значения, и игнорировать жертву, которую принесли двадцать миллионов россиян, погибших на войне, - значит проявить мелочность и бесчувственность».

Но разве поймёт настоящего ветерана кабинетный политик…